Затихли трамваев гудки и визги резиновых шин,
Пурпурный смрад поднимался над пыльным асфальтом.
Вдоль дорог из грязи в эту ночь вырастают цветы,
Чтоб ее отцвести, чтобы спеть своим нежным сопрано.

Под стук часов в домах картонных до утра,
Изобразив азарт на лицах ватных,
Без ругани и крика, не в силах отвечать,
Испорченные куклы за столом играют в карты.

Раздавленный сумрачный мир, мир театральных теней,
Сшит из дрянных лоскутов неумелым портным,
Который был пьяным, глупым и таким молодым,
Смотрящим на мир сквозь кривое пенсне.

Цветы свой плач отпоют, не услышаны, всеми забыты,
Не услышат их обитатели этих домов.
Завянут, засохнут с соцветьем раскрытым.
Лучше смерть, чем бесконечные тысячи слов.

Под стук часов в домах картонных до утра,
Изобразив азарт на лицах ватных,
Без ругани и крика, не в силах отвечать,
Испорченные куклы за столом играют в карты.