Ах, какая это радость,
Люди, люди, боже мой!
Ах, какая это радость,
Что я всё-таки живой!

Ах, какое наслаждение,
Что я двигаюсь, дышу,
Ах, какое наслаждение,
Что спокойно я лежу!

Ах, какая это радость,
По родной земле ходить,
Ах, какая это радость,
Видеть, слышать и любить!

Ах, какое наслаждение,
Думать, чувствовать, писать,
Ах, какое наслаждение,
Самому потом читать!

Как часто нас, мужчин, безумно тянет
В пучину чувств и водопад страстей,
К тем женщинам, которым стоит глянуть –
И хоть в стремнину мы готовы и скорей.
Но, всё познав, сумел я убедиться
И, к счастью, всё ж не поздно понял я:
Воды из водопада – не напиться,
Напиться можно лишь из тихого ручья.

И, никуда от этого не деться,
Приходит осознания пора:
От буйного пожара – не согреться,
Согреться можно лишь у кроткого костра.
И свежести от бури – не добиться,
А только от степного ветерка…
Как много в жизни нам должно открыться,
Чтоб к этим истинам прийти наверняка!

Что прожито – всего лишь увертюра!..
И я успел до взмаха топора,
Пройдя чрез водопад, пожар и бурю,
Прильнуть к ручью и обогреться у костра…
Я ветерку подставлю лоб и губы
И, где бродил так долго, удивлюсь…
Никто меня, как ты, уж не полюбит,
И, как в тебя, я ни в кого уж не влюблюсь!

Помнишь, в детстве, бывало, порой
По перилам съезжали с тобой…
Замирало и пело в груди,
И ещё было всё – впереди!
Мы взрослели – и миг вдруг настал:
У перил ты меня целовал!
Сердце птицей парило, неслось…
Хоть не всё, но сбылось!
Сердце птицей парило, неслось…
Пусть не всё, но сбылось, но сбылось!

А потом было столько всего,
И, подчас, кроме бед – ничего…
Но, спасибо, Господь дал мне сил,
Не шагнуть за пространство перил…
К ним устало, бывает, склонюсь
И судьбою своей поделюсь…
Может быть, в чём-то вкривь, где-то вкось,
Что сбылось – то сбылось!..
Может быть, в чём-то вкривь, где-то вкось,
Что сбылось – всё моё, что сбылось!

В круговерти годов непростой
Так перила нужны под рукой,
В детских играх и в юных мечтах,
В жизни полдень и жизни впотьмах.
Нам помогут, поддержат они
То ль наверх путь ведёт, то ли вниз…
Вам, перила, как верным друзьям,
Верю я, верю вам…
Только преданным самым друзьям
Так, как вам, верю я, так, как вам!

Пусть года, как вода сквозь песок,
Как меж пальцев ручей-ручеек,
И сердчишко, как дятел в висок,
И уже пусть не шаг, а шажок –
За перила покрепче возьмусь,
Отдохну, распрямлюсь, подтянусь…
Вам спасибо, перила, за всё…
А года – колесом!
Пусть года – как с горы колесо…
Вам спасибо, перила, за всё!

Я был чужим везде и всюду,
И одинок был, как никто.
Я никогда не позабуду,
Как выл с тоски, не зная, что...
Что ты, Господь, всегда со мною,
Всегда подскажешь, всё простишь,
На небеса возьмёшь с собою.
Для этого мне надо лишь...
Всего лишь слушать, и стараться,
И поступать, как ты велишь,
Добрей и лучше быть пытаться,
Когда со мной ты говоришь.
Тот час душа моя взлетает
Над всей земною суетой.
От света твоего в ней тает
Всё зло... и настает покой.

Расскажу, раскрою в дружеской беседе
Верности своей простой секрет:
Почему, как Родине, жене я предан,
Почему налево ходок нет.
Почему, хоть слюнки катятся порою,
Не тяну я в рот запретный плод.
И пускай девахи, будто из «Плейбоя», –
Стоек я к искусам их красот!
Завсегда! Навсегда!

Но стойкостью своею не кичусь я,
Отвечу честно, почему терплю:
Без презерватива – да, боюсь я,
А с презервативом – не люблю!

А с женою верной, пусть и чуть строптивой,
Можно не бояться ничего:
Безопасно даже без презерватива,
Сладко и приятно от того ж…
Да, к тому ж, подметил очень точно кто-то,
Если и не в глаз попав, то в бровь:
В рукавицах, братцы, – это не работа,
А с презервативом – не любовь!
Ну, не то! Ну, как в пальто!..

Вот почему за новью не гонюся,
Вот почему стоически терплю:
Без презерватива – да, боюсь я,
А с презервативом – не люблю!

На бархатной коже лёгкий загар.
Волосы ночи темней.
В чёрных глазах негасимый пожар.
Я наблюдаю за ней.
За юной красоткой шестнадцати лет
Одетой по моде а-ля полный бред.

Стройная талия, попа в джинсе,
Голые ножки видны
Полностью, так чтобы видели все
О ней эротичные сны.
Бюстгальтер и кеды – «прикольный прикид»,
Двенадцать серёжек и бантик висит.

Сей распустившийся рано цветок
С книжками в школу идёт,
Первого снега пушистый поток
Девушка ранцем метёт.
Знать имя её мне совсем ни к чему.
Она в мире есть. Рад я факту сему.

«Ура!» атаки штыковой,
И будущий парад победный,
И бабий вой, и паровозный вой,
За упокой и здравие молебны –
Всё в марше том завязано узлом,
Он как души славянской срез и слом!

И звон святых колоколов,
И ратной славы привкус горький,
И на погонах золотистых кровь,
И лазарет, пропитанный карболкой…
И то ли грудь геройская в крестах,
То ль голова, лежащая в кустах!

Надежда, вера и любовь,
И слезы горькие в передник,
И если радость, то – без берегов,
А ожиданье – до черты последней…
И не дано судьбу предугадать:
Чему бывать – того не миновать!

Перрон и киевский вокзал,
И медь военного оркестра,
И все слова прощальные сказав,
Стоят в обнимку мамы и невесты…
И караул впечатывает шаг –
Ликуй и плачь, славянская душа!

Кажется,
Что давно уж не грех и забыть,
Как тогда
Вдруг сплелись две души, две судьбы…
Ведь с тех пор
Стольких женщин я знал и любил
Допьяна
И любимым без памяти был!
Но опять
Вспоминаю, как счастья глоток,
Первую
Свою женщину – первый урок…
Я пред ней
Как мужчина, в особом долгу,
Я о ней
Память в сердце своём берегу!

Припев.
Первая женщина – первый экстаз –
Может быть, праведна, может – порочна,
В жизнь нашу входит один только раз
Вспышкой звезды среди тьмы полуночной.
Первая женщина через порог
Перевела меня нежно и властно…
Ей благодарен за то, что я смог
Всё испытать, чем любовь так прекрасна!

Не забыть,
Как она в наивысший тот миг
Сделала
Всё, чтоб я свою силу постиг,
Чтоб себя
Я мужчиной сполна ощутил
И всегда
В этой роли уверенным был!
Пусть поймут
Все любимые, что после знал,
Пусть простит
Без обид и укоров жена,
Но забыть
Первой женщины я не могу…
Я о ней
Память в сердце своём берегу!

Припев.

Ты моя природа,
Ты моя мечта,
Будь же ты красива
Как была тогда,
Ты моя свобода,
Ты моя судьба,
Без тебя на свете
Никто и никогда,
Позабочусь о тебе
Я наверняка.

Один китаец мудрый говорил,
Что нам начальство послано всевышним
За очень, очень страшные грехи,
Что мы свершали в наших прошлых жизнях.

Но я не верю, что мы так грешны.
Обычные нормальные ж все люди.
Послал Господь начальника - кретина.
Как мы теперь выкручиваться будем?

Он, вроде, не маньяк - в своём уме,
Но ум его какой-то не далёкий.
А дураки опять растут в цене,
Они опять важнее, чем пророки.

Ой, да не вечер, да не вечер,
А мне малым-мало спалось,
Чёй-то мне уже спалось,
Ой, да во сне привиделось.

Мне во сне привиделось,
Будто конь мой вороной
Разрезвился, словно едем,
Едем к милке на постой.

Но налетели ветры злые,
Ой, да с южной стороны,
Да сорвали с меня шапку…
Лучше б, кажется, штаны!

Но есаул бывалый мой
Мне втолковал, ой, да умно:
Лучше пусть башка без шапки,
Нежель жопа без штанов.

И заметил мимоходом,
Смачно сплюнувши в ковыль,
Что по жизни у меня, мол,
Жопа вместо головы.

А моя милка да впридачу
Врезала мне через плетень:
– Неча спать, пока не вечер,
Чтоб не снилась всяка хрень!

Я в весеннем лесу пил березовый сок,
С ненаглядной певуньей в стогу ночевал…
Был удачлив и смел, и подумать не мог,
Что со мной приключится такой вот скандал.

А случилось ведь что: под березкою той
Кто-то вылил солярку иль другое дерьмо,
И в березоньки сок получился такой,
Что с певуньей своей ничего я не смог.

Я всю ночку в кустах животом прострадал,
А певунья – ушла, не смогла больше ждать…
Я разведчиком был плюс экологом стал,
Чтобы гада того разыскать, наказать!

Зачеркнуть бы, забыть случай пакостный тот,
Да певунья о нём уж пустила слушок…
В общем, нам, мужики, надо помнить про то,
Что сперва нужно в стог, а потом уж – пить сок.

…А ещё, чтобы впредь не попасть в переплет,
Я березовый сок с осторожностью пью –
Я его ни за что не тяну сразу в рот,
А сначала на пробу певуньям даю.

Лунная ночь в конце октября,
Где звезды горят,согревая планету.
Под куполом звездным стою я одна,
Держит меня одиночество крепко.

Но что же,ведь это никто не прочтет...
Я так устала от скучных людей,
Искала возможность дать им уйти.
Я не хочу ничего,
Лишь ночной тишины,где звезды горят.
Я хочу стать частичкой луны,
Волшебной,милой,безмятежной,
Чтоб ночной теплотой наполнилась жизнь.

Я одна в тишине,я одна на земле.
Я не хочу ничего,лишь ночной тишины.
Там нет лжи,там тишина и покой.
Для тебя это тьма-пустота,
Для меня-наслаждения.

Так много жизнь начать сначала
Мечтают люди в наши дни...
Но нет на теле нашем кнопок
С перезагрузками судьбы.

Нам хочется порой перечеркнуть моменты жизни,
Стереть все мысли, что не дают спокойно спать.
Забыть всех тех, с кем было плохо...
И вспомнить тех, с кем хорошо.

Вернуться в прошлое мечтаем
И с чистого листа начать писать сценарий свой.
Где нам решать — обнять или ударить,
А может, вовсе в жизнь их не впускать...

Спецназ кто они? что они?
Это элита или банда преступников,
Не знаю, не помню,
Знаю одно СПЕЦНАЗ это команда героев,
Каторые спасут, помагут и умрут в место тех,
Каторым суждено было умереть.

Утром проснулся я,
И не увидел тебя,
А к вечеру сказали,
Что ты кинула меня.

А к утру проснулся один,
Без моей любимой,
Почему я поверил тебе,
Своей мозгой безумной.

Бьётся сердце в тишине.
Душит боль, душа в огне.
Милая моя, ты слышишь?
Вижу, ты так мягко дышишь...
Всё в порядке, просыпайся...
К свету снова возвращайся.

Что-то мне, друзья-подруги, стало не везти:
Что-то вдруг пошли ухабы на моём пути,
Нескладухи и непрухи стали донимать,
А обидные проколы – больно доставать.
Но на это люди добрые
Дали мне совет простой:
Приколи себе булавочку,
Да вторую на добавочку –
Вот дела и на поправочку,
Снимет порчу, как рукой! Как рукой!!
Булавочка, булавочка, от порчи – злой карги –
Булавочка, булавочка, меня убереги!
Чтоб не пристал ни наговор, ни ведьмин приворот –
Храни меня, булавочка,
Завистникам – удавочка,
От них, лихих, канавочка,
А мне – громоотвод!
Храни меня, булавочка,
На колдунов управочка,
От них заборчик, шавочка,
А мне – громоотвод!

Я булавочки пристрою в нужные места,
Чтоб от сглаза не страдали ум и красота,
Чтобы лихо не напало, съесть меня спеша,
И от бед не иссушились тело и душа!
Чтобы напасти да горести
Обходили стороной –
Будь моим щитом, булавочка,
Да кольчужкой-безрукавочкой,
Да застёжкой на добавочку,
А врагам – стань булавой! Булавой!!
Булавочка, булавочка, пусть бесятся враги,
Булавочка, булавочка, от них убереги!
Чтоб не попал я ни впросак, ни в щи, ни в переплёт –
Храни меня, булавочка,
Завистникам – удавочка,
От них, лихих, канавочка,
А мне – громоотвод!
Храни меня, булавочка,
На колдунов управочка,
От них заборчик, шавочка,
А мне – громоотвод!
Храни меня, булавочка,
Завистникам удавочка,
На колдунов управочка,
От них заборчик, шавочка,
Со всех сторон канавочка,
А мне – громоотвод!
От бед и лих отвод!! Вот!!!

Что б потешить монарха амбиции,
О правом деле, что так ему сниться.
Война разжигает костры инквизиции.
Способна она, с любой кровью, смериться.

Чужими руками устроив, вмиг чистку,
Без разбирательств, судилищ и исков.
Библия будет, для всех обвинитель.
Неважно крестьянин ты или политик.

Веришь в бога, да хоть с чистым сердцем.
Виноватых найдут, даже там где их нету.
Монахи, войны, палачи, златом набьют свои мешки.
Только в битве против бога, для вас награда крематорий.

------------------Сладкий сон.----------------
Город мёртвый в ночи, слышен вздох,
Без невзгод, ожидаем… славный приход.
Яркий свет, топотом «set to pain», за бортом.
Сладкий сон, потом храп, моветон…

Нас всех уносят бурным течением
Воды реки бесконечной,
Наполненной нежностью и восхищением,
Ну и надеждой, конечно.

В лодках непрочных нашей любви
Все мы плывём в неизвестность.
Когда чья-то лодка садится на мель,
Его поглощает тоскливая вечность.

Все мы попали в сети любви,
В прочные, липкие сети.
И всех нас по жизни куда-то несёт
Её переменчивый ветер.

Но стоит кому-то цепи порвать,
Теченье реки перекрыть,
Становится нечего больше желать
И незачем далее жить.

Крепче водки, сильнее наркотиков,
Словно цепи стальные… Любовь.
Страшнее бури и землетрясения,
Самые крепкие сети… Любовь.
Она и пытка, она и спасение,
Самое главное чувство - любовь.

Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит полночная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.

Сиреневый туман, конечно, поэтично!
…Но очень, вместе с тем, уж ядовитый цвет!..
Да и не только цвет – и запах идентичный…
Ну, в общем, сей туман – всему живому вред!

Сиреневый туман – вот это выброс, братцы!
Эт что ж за вещества? И сколько ПэДэКа?
Экологи, вы где? Как от него спасаться?!
…Слабею я в ногах, и выше, и в руках…

Любимая, прости! Сознание теряю,
Мутит меня, тошнит – хоть в тазик отдавай!
Кондуктор, поспеши, ты ж видишь – погибаю!
Давай скорей свисток и поезд отправляй!

Уеду я туда, где атмосфера чище,
Где хоть лесоповал – но воздух, как родник!
А если загрущу – нюхну я голенища,
Мне запах их крутой напомнит этот миг…

Сиреневый туман на нас всё наползает,
Уже в нем не видна полночная звезда…
Любимая, со мной езжай – не прогадаешь,
Иначе – пропадёшь, тут с воздухом – беда…
Кондуктор, ну, а ты? А ты за что страдаешь?
Ты хоть противогаз надел бы, что ль, чудак.

В лазурной прелести небес,
Там, где полным-полно чудес,
Твоих свет виден глаз.
И в полыхании огня,
Средь нескончаемого дня,
Твой слышен ясный глас.

И в чудной зелени лесов,
В прохладе заливных лугов,
Тебя я вижу вновь и вновь,
И в толще моря голубой,
Где тихо плещется покой,
Живёт, Господь, твоя любовь.

И в бесконечности эфира,
От Альтаира до Памира,
Твоё сияние струится,
Господь, ты - суть всего живого
И даже атома любого,
К тебе душа моя стремится.

Если тебя обуяла гордыня,
Если решил, что всего ты достиг:
В жизни во всём золотой середины,
Денег, любви, зыбкой ласки владык;
Если взлетел, как фортуны избранник,
Если твой путь бархатист и пушист –
Вспомни «Титаник»,
Вспомни «Титаник»,
Вспомни «Титаник» –
И на землю спустись!

Если тебе начинает казаться,
Что не везти стало сразу во всём:
Вход – на замке, никуда не прорваться,
Выхода – нет, всюду полный облом;
Что без тебя там, в манящем тумане
Жизни крутой проплывают огни –
Вспомни «Титаник»,
Вспомни «Титаник»,
Вспомни «Титаник» –
И крестом осенись!

Сколько их там, и богатых и бедных,
Свёл судный день в их последний апрель;
Сколько судеб, и простых и наследных,
Взяла, как дань, ледяная купель;
Сколько тот миг озарил жутким светом
Духа высот – и того, что в тени!..
Вспомни про это,
Вспомни про это,
Вспомни про это –
И, застыв, ужаснись!

Бедный «Титаник», рана дряхлой Европы!
Кровоточишь ты вот уже столько лет,
В бездне проплыты к месту гиблому тропы,
Только не найден тот, последний ответ…
И, представляя ярко, остро до дрожи,
Как обречённо погибал ты во тьме,
Думаешь: если что-то с адом похоже, –
Это «Титаника» страшная смерть!

Вспомни «Титаник»!..